Что такое транзактный анализ Эрика Берна, как устроены эго-состояния Родитель, Взрослый и Ребёнок, почему одни разговоры идут легко, а другие обрываются, что такое психологические игры и жизненный сценарий — и как всё это использовать в обычной жизни.
Подготовлено по материалам лекций модуля «Транзактный анализ» программы «Основы практической психологии» института «Образ Мысли»
Транзактный анализ (ТА) — направление психологии и психотерапии, которое разработал психиатр Эрик Берн, уроженец Канады, работавший в США. Он пришёл из психоанализа, но полноправным психоаналитиком так и не стал и строил свой метод — понятнее и короче многолетнего анализа. Первая статья с названием метода вышла в 1958 году, а самая известная книга Берна — «Игры, в которые играют люди» (1964).
Название идёт от слова транзакция — обмен репликами между людьми. ТА смотрит на две вещи: из какого состояния сейчас действует человек и как устроен его разговор с другими.
В основе подхода — три принципа, которые на занятиях института называют рамкой всей работы:
Целью работы Берн называл автономию: осознанность, спонтанность и способность к близости — то есть возможность отвечать на ситуацию, а не только следовать старой программе. На программе института ТА считают одной из основ консультирования — языком, на котором удобно разбирать состояния человека и то, как складывается контакт в разговоре.
Берн заметил, что человек в разные моменты ведёт себя как будто разными людьми: меняются голос, слова, поза, даже логика. Он выделил три эго-состояния — устойчивых способа думать, чувствовать и действовать:
Это не возраст: у пятилетнего есть свой «Взрослый», а у пятидесятилетнего — свой «Ребёнок». В функциональной модели подробнее описывают Родителя и Ребёнка. Контролирующий Родитель в лучшем варианте помогает держать ясные границы, а в худшем проявляется критикой и давлением. Заботливый Родитель поддерживает, но при избытке переходит в гиперопеку, когда за человека делают то, о чём он не просил. Ребёнок бывает свободным — спонтанным и живым — и адаптивным: послушным «хорошим учеником»; бунтарь, который протестует «по правилам», — тоже вариант адаптивного.
Подсказкой служит не столько текст, сколько то, как он сказан: командный тон и указательный палец чаще звучат из Родителя, ровные вопросы и уточнения — из Взрослого, яркие эмоции и «а почему я?» — из Ребёнка. Но это подсказки, а не тест: по одной интонации или жесту состояние надёжно не определить, важен контекст.
Внутри одного человека состояния спорят. «Хочу» Ребёнка сталкивается с «должен» Родителя, а иногда два «должен» тянут в разные стороны: мама-пианистка и папа-каратист годами спорят в голове повзрослевшего ребёнка. Когда Взрослый принимает за проверенный факт непроверенное правило Родителя или чувство и убеждение Ребёнка, в ТА говорят о контаминации — «заражении» Взрослого. Полезная цель — гибкость: в разных ситуациях помогают разные состояния, и хорошо, когда между ними можно переходить.
Транзакция — единица общения: стимул (реплика, взгляд, жест) и реакция на него. Берн описал три вида транзакций и три правила, по которым живёт разговор.
Параллельные: ответ приходит из того состояния, к которому обращались. «Который час?» — «Без десяти три» (Взрослый — Взрослому). «Ну и молодёжь пошла!» — «И не говорите!» (Родитель — Родителю). Правило первое: пока транзакции параллельны, общение может продолжаться сколько угодно. Так часто устроена и реклама: она обращается к нашему Ребёнку, пугая или соблазняя.
Пересекающиеся: ответ приходит «не по адресу». Муж из Взрослого спрашивает: «Где мои ключи?» — жена отвечает из Родителя: «Вечно ты всё теряешь!» Правило второе: при пересечении общение прерывается; чтобы продолжить его, кому-то нужно сменить состояние. В безопасном разговоре спокойное уточнение иногда помогает вернуть контакт. Если звучат угрозы или есть риск насилия, важнее закончить разговор и позаботиться о безопасности.
Скрытые: снаружи звучит одно, а настоящее послание — в подтексте. Пример Берна: продавец говорит «эта модель лучше, но вам, пожалуй, не по карману» — на словах это факт, а по сути укол самолюбию. И покупатель отвечает не Взрослым, а задетым Ребёнком: «Вот её и беру». Правило третье: исход скрытой транзакции определяет подтекст, а не слова.
Психологическая игра в ТА — повторяющийся сценарий общения со скрытым смыслом и предсказуемым неприятным финалом. Это не развлечение: обычно люди не замечают, что «играют». Десятки игр Берн описал в книге «Игры, в которые играют люди».
Самая узнаваемая — «Почему бы вам не… — Да, но…». Человек рассказывает о проблеме, ему предлагают варианты, а он на каждый отвечает «да, но…». Через полчаса советчики устали, а он уходит с чувством «мне никто не может помочь». Не каждый такой разговор — игра: иногда советы правда не подходят, а иногда человеку нужно не решение, а чтобы его выслушали. Поэтому полезно сначала спросить, чего он ждёт.
Другая классическая игра — «Если бы не ты…»: собственная нерешительность объясняется запретами партнёра.
Признаки игры: сюжет повторяется с разными людьми; на словах одно, а по ощущению другое; в конце остаётся знакомое неприятное чувство — например, обида, вина, стыд или злость. На занятиях чаще всего называют обиду.
В играх люди часто меняются ролями Преследователя, Спасателя и Жертвы — это драматический треугольник Стивена Карпмана (1968), подробно разобранный в статье о созависимых отношениях. «Жертва» здесь — роль в модели общения, а не характеристика человека, который пережил насилие: за насилие всегда отвечает тот, кто его совершает.
Выйти из игры помогает Взрослый: заметить сюжет и не делать свой привычный ход — например, не давать десятый совет, а спросить: «А что ты сам думаешь с этим делать?»
Жизненным сценарием в ТА называют ранние решения и усвоенные послания, которые могут влиять на повторяющиеся выборы взрослого человека. Он складывается из родительских посланий («будь сильным», «не высовывайся») и собственных детских выводов о том, каков мир и каков я в нём. Так объясняют, почему человек выбирает похожих партнёров или бросает дела на одном и том же этапе. Это не предсказание судьбы и не приговор семье: сценарий — набор решений, а решения можно пересмотреть. Этим и занимается сценарная работа в терапии.
Со сценарием связаны четыре жизненные позиции — базовые убеждения о себе и других:
Позиция меняется от ситуации к ситуации: дома человек уверен, а на работе — «все лучше меня». Это не диагноз. Но если подавленность, потеря интереса или тревога держатся две недели и дольше, стоит обратиться к психологу или врачу.
Ещё одно понятие ТА — поглаживания: знаки признания и внимания, от улыбки до критики. Людям важно их получать, и при недостатке положительного внимания человек иногда начинает добиваться хотя бы отрицательного. Например, ребёнок может заметить, что на двойку взрослые реагируют сильнее, чем на пятёрку. Упражнение «профиль поглаживаний» показывает, насколько легко вам давать внимание, принимать его, просить и отказываться от того, что не нужно.
Идеи ТА можно пробовать без подготовки. Несколько упражнений, которые дают на занятиях:
ТА используют в психотерапии и консультировании, но при острых или тяжёлых состояниях самоанализа мало: план помощи обсуждают с врачом. ТА изучают в исследованиях, но объём и качество данных разные, поэтому это удобная рамка для понимания общения, а не универсальное объяснение.
Почитать для начала: Эрик Берн, «Игры, в которые играют люди» и «Люди, которые играют в игры» (о сценариях); Ян Стюарт и Вэнн Джойнс, «Современный транзактный анализ». Чтобы применять ТА в работе с людьми, нужна практика под руководством специалиста. В институте «Образ Мысли» это один из базовых модулей программы переподготовки «Основы практической психологии», а следом идёт модуль «Сценарный анализ».
Материал носит информационный характер и не заменяет консультацию психолога или врача. Если подавленность или тревога держатся дольше двух недель, обратитесь к специалисту. Если появились мысли причинить себе вред, звоните 112 или 103, а поговорить с психологом можно круглосуточно по телефону службы МЧС России +7 (495) 989-50-50.
